Я вторгся с вездесущим бесом в паре
Из мира измерений – за Предел,
Туда, где нет ни времени, ни твари,
Но только Хаос, бледен и дебел.

Говард Лавкрафт

Глава II. Осквернённая Герда

Я был отправлен с миссией на Землю. В самый лютый век, называемый Свинцовым. Едва покинув благословенный Мгвар, я ощутил губительную Гравитацию. Беспощадные жернова Пространства- Времени, удушающий плен материального тела.

Я приземлился неподалёку от смрадного мегаполиса, населённого злобными дегенератами и зверолюдьми. На огромном пустыре, превращённом в свалку. Здесь валялись разбитые машины, громоздились зловонные кухонные отбросы, кишевшие крысами. Старый хлам - мебель, утварь, мониторы от компьютеров.

У меня не было плана действий, также как не было его у Кристоса, Будды, и остальных наших, менее известных человекам.

Было очевидно, что цивилизация догнивала. Власть Сатаны над выродившимися землянами была безграничной, обнажая полное бессилие. Я воплотился в синекожего гиганта с длинными белыми волосами и золотистыми глазами без зрачков. Мой рост составлял около пяти метров по человеческим меркам. Я получил наполненное мощью и силой тело мужчины

.

На помойке я нашёл бархатную тёмно-красную штору, которой прикрыл новоявленный срам. Тело постоянно отвлекало новыми непривычными ощущениями, и я посочувствовал братьям и сёстрам, прошедшим не один круг воплощений.

Я вошёл в город под покровом ночи, чтобы не слишком привлекать внимание аборигенов. Но не получилось. Первые кто меня заметил, это были местные проститутки. Я был в их глазах завидным парнем. Они все были под густым кайфом, и не заметили моего отличия от человеков.

Я не знал, что с ними делать, поэтому просто обошёл, аккуратно переступая через некоторых. Земные языки были мне без труда понятны, но разговаривать я научился намного позже. Ночной мегаполис встретил отвратительной, шумной музыкой, женским визгом и похотливым хрюканьем пьяных дегенератов. То и дело раздавались громкие выстрелы, сопровождаемые отборной руганью. Я невозмутимо и легко шёл по тёмным улицам. Мне нечего было бояться.